Миссия «жилых ячеек». По следам флешмоба #ЧайникМойДом в Смоленске. Часть 2

«Рабочий путь» продолжает серию публикаций по следам нашего флешмоба #ЧайникМойДом в поддержку Дома Коммуны. Во второй части материала мы вспомним историю первой смоленской высотки, официальное название которой - дом-коммуна ЖСК «Труд», вновь опубликуем выдержки из материалов нашей газеты 30-х-32-х годов прошлого века и узнаем, где хранится мебель из этого здания.

- Этот дом отражает очень смелые идеи устройства жизни среди строителей нового Советского государства. Среди тех, кто возводил новую жизнь буквально по кирпичикам, на что-то надеялся, в чем-то ошибался, рождались абсолютно уникальные замыслы по коллективизации быта, которые до сих пор изучается и обсуждаются, волнуют умы, - говорят экскурсоводы Ольга и Михаил Ефимкины.

Дом построен из кирпича на бутовом фундаменте на склоне Воскресенской горы в 1931 году в стиле конструктивизма по проекту архитектора Отто Вутке (который вскоре был обвинен в шпионаже в пользу Германии и расстрелян) на средства жилкооператива «Труд». Это было первое высотное здание в Смоленске и единственный в России дом-коммуна башенного типа. По всей стране появилось восемь подобных экспериментальных построек, но смоленская башня не имеет аналогов, так как, в отличие от других, получила не горизонтальную, а вертикальную конструкцию, а еще скругленные углы и выразительную орнаментальную кладку, на южной стороне красным кирпичом по светло-серому фону выложен зигзаг. Декор повторяет текстильный орнамент.

Возводимые в то время в стране здания подобного типа своей конструкцией должны были сплачивать людей в одну большую семью коммуну. Особенностью было то, что все комнаты на каждом этаже выходили на единственную лестницу, которая становилась центром сооружения. Водопровод, мусоропровод, ванные, душевые, санузлы и канализация хоть и были предусмотрены проектом, но на стадии строительства так и не появились. Из всех благ цивилизации жильцы могли воспользоваться только печным отоплением, электричеством и проводным радио. На первом этаже располагалась одна общая столовая.

Кандидат исторических наук, доцент СмолГУ Демьян Валуевв своей статье «Смоленский дом-коммуна в истории и городской памяти» опубликовал воспоминания Отто Вутке, который детально описывал социальные функции и особенности планировки этого первого смоленского «небоскреба», где ключевым является понятие «жилая ячейка».

«Зимой 1929/30 г. инициативой работников жилищной кооперации г. Смоленска были добыты средства (около 160 000 руб.) для постройки небольшого опытно-показательного дома».

Важнейшие вопросы по обустройству обсуждались на общих собраниях пайщиков. Так «решалось сообща выносить ли за пределы жилой ячейки уборные и умывальники». В результате «остановились на укрупненных двухкомнатных ячейках: одна комната на 2 человека, другая - на одного. Оборудование такой ячейки: небольшая уборная с возможностью умывания, а также мытья мелочной посуды, с проводкой теплой воды. Кроме того, стационарные термосы, так как в доме должна будет функционировать общая закрытая столовая, рассчитанная на население только данного дома.

Далее требовалось небольшое помещение для детского сада только для детей дошкольного возраста и ещё меньшее помещение для яслей с тем, что этими двумя учреждениями население дома будет пользоваться в порядке самообслуживания.

Каждая жилая ячейка с нормальным заселением в 3 взрослых человека сможет вместить семью, состоящую из отца, матери и одного-двух детей. С подрастанием последних или большей численностью семьи, старшие дети расселяются в соседнюю ячейку и таким образом, например, многочисленная семья может занять 2 смежные ячейки целиком. Часть ячеек будет заселяться парами и одиночками.

Из общих помещений требовалось дать: комнату, которую можно было бы назвать «гостиной-кружковой»; небольшую комнату для домовой конторы; помещение для хранения книг, аптечки и т.п. При вестибюле потребовали предусмотреть возможность установки велосипедов и ящиков для галош».

15 марта 1930 года башенный проект смоленского дома-коммуны получил одобрение в Строительном комитете РСФСР. А 4 апреля вопрос «О постройке дома-коммуны» был рассмотрен на заседании Президиума Смоленского городского совета. Постановление гласило: «Разрешить Облжилсоюзу постройку 7-этажной Коммуны-Башни на территории гор. Смоленска».

В июне 1930 года в нашей газете была опубликована заметка о начале его возведения. В ней сообщалось: «По проекту решено построить дом как опытно-показательный. Он будет моделью для будущего строительства и, как опытный, небольшого размера: 35 жилых квартир по две комнаты в каждой квартире, размером 21 метр. В каждом жилом этаже будет устроена гостиная общего пользования. При доме будет кухня общего пользования, столовая, детский сад, ясли и ряд других обобществленных комнат со всем необходимым оборудованием».

Строительство дома шло с постоянно возникавшими серьезными проблемами.

Ольга и Михаил Ефимкины подчеркивают, что идея башни коммуны в Смоленске не была активно поддержана современниками, а позже активно критиковалась. И это не удивительно смелые идеи всегда получают много критики. Но, определенно точно, именно в 1930-х годах здания во всем мире резко потянулись ввысь. С тех пор города заполняются многоэтажками и небоскребами.

К июлю 1932-го постройка Дома Коммуны в целом была завершена. В статье, опубликованной в «Рабочем пути» 22 августа 1932 года содержались такие слова: «Начато заселение многоэтажной башни-коммуны» на 32 квартиры». Окончательно он был сдан в эксплуатацию в 1933 году. И тут же жильцы столкнулись с трудностями. Трубы в нижнем этаже оказались неисправными, и поэтому отапливать здание в дальнейшем оказалось невозможным.

Дом-коммуна уцелел в годы Великой Отечественной войны. В 1945-46 гг. его приспособили «под общежитие строителей». В это время он уже официально был назван зданием, уродующим облик города. В «Архитектурном очерке Смоленска», изданном в 1949 г., руководитель отдела архитектуры и строительства облисполкома И.Д. Белогорцев писал: «Автор этого формалистического сооружения московский архитектор Вутке был далек от разрешения задач подлинного социалистического искусства. Башня-коммуна не удовлетворяет и бытовых потребностей советского человека. Вот почему справедлив приговор генерального плана, предусматривающего снос одного из худших сооружений конструктивизма». На месте злосчастного дома предполагалось поставить памятник И.В. Сталину.

Но острая нехватка жилья в разрушенном городе привела к тому, что дом-коммуну сохранили. В 1950-х гг. он был реконструирован на основе индивидуального поквартирного расселения. Условия проживания там оставались тяжелыми. До начала 1960-х гг. в доме, по воспоминаниям его бывших жителей, не работало центральное отопление и не действовали туалеты. Горячей воды в нем не было вплоть до самого расселения, которое произошло на рубеже 19701980-х гг.

В ТЕМУ

Решением Смоленского облисполкома от 11.06.1974 года башне «Коммуны» присвоен статус объекта исторического и культурного наследия памятника истории и культуры регионального значения. Также дом включен в Свод памятников архитектуры и монументального искусства России.

К слову, мебельный гарнитур под названием «Хлеба коммунизма» из Дома Коммуны представлен в московском Музее архитектуры имени Щусева. В него входят: деревянный шкаф с фотографическим портретом «всесоюзного старосты» Михаила Калинина, стол, диван, кресло и стулья с резьбой на сельскохозяйственную тему. Уникальным является стол, посередине которого находится радиотарелка, подключавшаяся к радиотрансляционной сети.

КСТАТИ

На момент выхода номера в печать нам из города Советск Калининградской области на электронную почту пришло письмо с фотографиями от бывшего жителя Дома Коммуны Михаила Ефимовича Гун.

В первой части нашей статьи он вспоминал: "В подвальном помещении расположилась большая механическая мастерская, не имеющая никакого отношения к жителям. Помню, что летом мы (дети) заходили в эти помещения. Рабочие нас угощали газированной водой там стоял баллон с газом. Газ пропускали через обычную воду из-под крана... Вкуснее ничего не было!".

И вот она - детвора из Дома Коммуны 50-х годов прошлого века...

"На двух первых снимках видно наше окно - самое правое на первом этаже", - пишет Михаил Ефимович. На втором - вид от угла дома на сараи - там стояли качели для детей. Третье фото сделано на фоне подвала, где была та самая мастерская...

Вместо заключения...

Невероятно, но факт!

Соседи "встретились" на фотографии, сделанной более 65 лет назад...

Снимок, который нам прислал Михаил Ефимович Гун, живший на первом этаже дома-коммуны (его здесь на руках держит дедушка) мы показали жителю пятого этажа этого дома Анатолию Яковлевичу Белугину, который был вместе с нами на флешмобе #ЧайникМойДом. И он увидел... себя!.. (на первом плане второй слева).

Вот такая она - живая история! Ольга Градова.

Фото Никиты Ионова и из архива Демьяна Валуева.

Продолжение следует

Первую часть материала можно прочитать здесь.