Ольга Кольцова: «Не бойтесь сделать ошибку»

ГостемочередноговыпускаавторскойпрограммыСергеяНовикова «Диалоги» (телеканалы «ОТР» и «Регион­67») сталаректорСмоленскогообластногоинститутаразвитияобразования, кандидатпедагогическихнаукОльгаКольцова. Предлагаемвашемувниманиюгазетныйвариантэтойбеседы.

– Здравствуйте, ОльгаСтаниславовна.

– Здравствуйте, Сергей Витальевич.

– ЯВасприветствуювпрограмме «Диалоги». Оченьрадпознакомиться. ЯВаспредставилкакректораинститутаразвитияобразования, нохочусразупояснитьнашей, особенновозрастной, аудитории, чтоэтонечтоиное, какбывшийинститутусовершенствованияучителей. Долгиегодытакназывалосьэтоучебноезаведение, ноВы­топришлиужепослепереименования, насколькоязнаю?

– Да, я пришла буквально через год.

– Авообщеоноимелокакой­тосмыслилиэтопростоформальнаясменавывески?

– Это некая игра слов, конечно, надо признаться. Но всё же отличие есть. Если ранее институт занимался собственно повышением квалификации, то сейчас это многомерная площадка для роста педагога, для поиска истины, но помимо этого мы разрабатываем концепции, проводим мониторинги, занимаемся аналитикой, сопровождаем региональные проекты. То есть институт развития образования – это площадка трансфера идей, замыслов, проектов.

– Хорошо, кинститутумыещевернемся, носначалаяхочусВамипоговоритьонекоторыхпроблемах, потомучтоВыужепризнанныймэтрпедагогики: 15 летвшколеучителемматематики, потомзаместителемдиректора; 7 летВывозглавлялипедагогическийколледж – одноизсамыхпрестижныхнасегодняшнийденьучебныхзаведений, ивэтом, конечно, иВашазаслуга. Инаконец, вотужеболее 10 лет – институтразвитияобразования. Опытогромный. Ноначалосьвсё, ОльгаСтаниславовна, сфизико­математическогофакультетаСмоленскогопедагогическогоинститута. Этобылосознанныйвыборилипростотакполучилось?

– У меня были прекрасные учителя. Удивительный классный руководитель, она и сейчас работает в школе – это Ольга Григорьевна Михеенкова, учительница литературы. Я была потрясена этим человеком, низкий поклон ей за всё то, что она во мне пробудила, я начала размышлять об очень серьезных вещах. А почему физико­математический факультет? Потому что была Галина Семеновна Клёнова, учитель физики… Я вдруг поняла, что полюбила физику. Я уверенно себя чувствовала в этих предметах – математика, физика, и мне хотелось быть на Галину Семеновну похожей, поэтому когда я заканчивала 29­ю среднюю школу, целенаправленно выбрала физико­математический факультет. Это было не случайно, это была заслуга учителей, тех, кто подарил мне радость выбора этой профессии.

– Положарукунасердце, ВысейчаспосоветуетепоступатьвСмолГУ?

– Посоветую, потому что учитель – это удивительный мир. Если даже выбор будет случайным, но погрузившись в эту профессию, вы откроете для себя столько прекрасного и важного! Вот сидит класс, смотрят на тебя тридцать пар глаз, и ты понимаешь, что ты им нужен, они тебе доверяют, этот момент истины очень сложно переоценить. Это уникальная профессия.

– Ячастозадаюэтотвопроссвоимгостям. Вотсейчасоканчиваютшколуребята, кто­тоужеопределился, акто­тоещевкаких­тосомнениях, впоисках. Когослушать? Бабушек­дедушек? Родителей? Друзей? Иликакой­тосвойвнутреннийголос, чтобывсё­такинеошибитьсясэтимсвоимпризванием?

– Сложный вопрос, конечно. Слушать себя самого. Не бояться сделать ошибку. Поступив и проучившись год и поняв, что это не твое, не надо бояться начать сначала, потому что возненавидеть свою профессию – это значит сломать себя. Зачем?

– ОльгаСтаниславовна, какВыдумаете, учителямвВашевремяработывшколеисейчас – комусложнее?

– Учитель во все времена находился в системе координат очень большого количества требований. Это было всегда: нормативы, требования законов, стандартов, административные требования, требования со стороны родителей, со стороны детей, со стороны социума. Мы проводили опрос среди детей, какой должна быть учительница? И вот те, кто учится в начальной школе, назвали три качества. На первом месте – добрая, на втором – красивая, на третьем месте – молодая. Естественно, при продвижении по возрастной лестнице всё это меняется, но согласитесь, в этих детских ответах есть что­то очень важное. Это внутренняя и внешняя привлекательность. Даже не физиологическая привлекательность, а что­то другое. Родители же всегда были склонны считать, что школа не дорабатывает, невнимательна к ученику, мало дополнительных занятий. Кому сложнее? Ну конечно, сейчас всё усложнилось. Мир меняется, это теперь цифровой мир, и дети живут в этом цифровом параллельном пространстве.

– Попробуйуспетьзаними.

– Да, мой внук картинку в книжке пытается пальцами раздвинуть, потому что привык в гаджетах. Меняется стиль мышления, структура мышления. Учителю сложно, очень сложно.

– НаспоймаютсейчассВаминатом, чтомы, какоймладшиеклассывидятучительницу, сказали, апростаршиеничего…

– Старшие классы более прагматичны. Конечно, внешняя привлекательность и доброта присутствуют, но они их не поставили на первое место. Там знание предмета, умение его преподнести, возможность с помощью учителя поступить в институт без участия репетитора, то есть профессионализм.

– Вообще­тоэтоправильно.

– Конечно.

– ИзвестныйроссийскийпсихологСергейЕниколоповговорит: «Возьмите, кпримеру, учителей. Онижепотерялисвойстатуссоветский. Тогдаучительбылокруженореоломуваженияипочитания, воспринималсякаксеятельразумного, доброго, вечного. Асегодняонкто? Школапересталабытьсакральнымместом. Учителяможноунизить, оскорбить. Егоможнодажеударить». Таквсё?

– Конечно, доля правды в этом есть, хотя всё зависит от личности учителя. Ученика нельзя обмануть, ребенка нельзя обмануть, и если класс чувствует слабость нравственную, какую­то иную человеческую слабость, конечно, он, опираясь на эту слабость, может начать провоцировать учителя. У сильных, мощных учителей, а их очень много, ничего подобного не случается. Просто представить себе невозможно. Я, конечно, могла бы назвать не один десяток таких учителей, но не буду это делать, потому что могу кого­то забыть и обидеть. У них даже речи об этом нет. Дети любят учителя, доверяют. Ну а статус учителя в обществе… Я думаю, всё равно и сегодня он высок, он значим.

– Ещеостатусеучителя. ПоданнымВысшейшколыэкономики, 70 процентовучителейхотябыразсталкивалисьстравлейвсоцсетях, этоопятьжеквопросуогаджетомании. Естьтакаяпроблема. Знаете, недавноописывалсятакойслучай: учительницузасталивмагазинезавыбором, извините, нижнегобелья, родителивозмутились, написалижалобу, еесталипреследовать. Другаявыложилавсоцсетяхсвойкакой­тотанецнастолесредибутылок. Третьягде­тозагоралатоплес. Нунаверное, учительдолженпонимать, чтоемунельзяделатьто, чтопозволенопродавцу, менеджеруилижурналисту. Илиздесьвсё­такипереборвэтихтребованияхкучителю?

– Человек любой профессии должен понимать, что такое ценностные установки, нравственные основы, и это зависит, наверное, от личности человека, будет ли он выкладывать себя в сеть в каком­то рискованном виде. Для учителя, конечно, это, на мой взгляд, неприемлемо. Я считаю, что учитель не должен делать этого.

– Такуюпрочиталнедавнофразу: «Будьтеосторожны: наработувышлопоколение, котороепокупалодипломывпереходах. Анаподходепоколение, котороеобучалосьдистанционно». Тожеведьпроблема. Какбыэтодистанционноеобучениенезабиловсё, чтораньшедавалучитель «глазавглаза», какговорится.

– Такая проблема есть. Для многих невозможность общаться лицом к лицу в аудитории – это была просто шоковая история. Учителям пришлось очень быстро погрузиться в применение информационных технологий, руководителям школы – решать организационные вопросы. Это всё очень сложно. И отдача, конечно, не та. Когда ты находишься в классе – вот я в начале об этом говорила, – ощущаешь эту атмосферу, ее ничем не передать. Когда дети находятся здесь, рядом с тобой, и ты понимаешь, что ребенок рад слышать тебя, рад видеть. Ты его похвалил до урока, сказал, какой он молодец сегодня, и у него уже другой взгляд, другое настроение. Через экран это сделать сложно. Я думаю, что всё выровняется. Знаете, как в теории хаоса – всё равно всё придет в норму, любой хаос стремится занять упорядоченное состояние. Это закон физики, поэтому всё будет в порядке.

– Ещеоднапроблема, котораяволнуетучителей. Цитата: «Мыпогрязлинетольковбумажной, ноивцифровойбюрократии. Новыеотчетысыплютсякакизрогаизобилия: отчетыотворческихконкурсахиолимпиадах, всевозможныхакциях, флэшмобах. Пример – укажитеколичестводеревьев, высаженныхнашкольномдворе, предоставьтеколичествососулек, свисающихскрыши, укажите, сколькочеловекбылонасубботнике, сколькомальчиков, сколькодевочек». Нучтопроисходит, ОльгаСтаниславовна?!

– Совсем недавно в Государственной Думе проводился открытый круглый стол, и любой желающий мог присоединиться. Он был посвящен именно этой теме, что учителя действительно принудили сдавать очень большое количество отчетности, и Министерством просвещения принято решение, сейчас оно приводится к исполнению, о составлении минимального перечня тех позиций, которые вообще может государство выспросить у учителя. Этот перечень составляется, он будет конечен, он будет оптимален, и то, что Вы сейчас процитировали, конечно, будет невозможно. Учитель должен учить детей.

– Давайтеперейдемкинститутуразвитияобразования. Ктосказал, чтобытьОльгеСтаниславовнеректором? Это 2011 год.

– Меня пригласил руководитель Департамента образования и сделал такое предложение. Оно привело меня в состояние ужаса, потому что я помыслить не могла, что когда­то буду руководить таким учреждением. Конечно, мне это было приятно, значит чего­то я уже достигла, если мне можно такое предложить, но сомнений было очень много.

– Яскажусейчас, можетбыть, крамольнуюмысль, номнекажется, чтоинститутомразвитияобразованиялегчеруководить, чемпедагогическимколледжем. Тамженетстудентов, таместьучителя, тоестьВыучитеучителей, повышаетеихпрофессиональноемастерство, аэто, вероятно, нетакисложно, илиянеправ?

– Сначала такая мысль и у меня была. Я вдруг осознала, что нет двух общежитий, нет студентов, нет родителей. Но эта мысль очень быстро ушла, потому что я увидела, какой уровень стратегических задач возлагается на институт. На базе института развернута деятельность трех центров в рамках национального проекта образования, и эти центры должны очень эффективно работать, результаты их работы отслеживаются Министерством просвещения, и выставляется некая рейтинговая оценка региону, а значит, и губернатору. Поэтому ответственность очень большая.

– Вампришлосьвсебемногое, таксказать, ломатьнаэтомпосту – вхарактере, впривычках?

– В характере – нет, а в привычках… Ну наверное, меньше отдыхать.

– Акулакомпостолу, голосповысить?

– Нет, мне это не свойственно. Я наоборот, начинаю говорить тихо.

– Ивсеприходятвужас

– Ну в ужас – я не знаю. Но все понимают, как надо работать, каким требовательным надо быть прежде всего к себе. Ну как можно выйти в коллектив и не владеть информацией… Так же и наши сотрудники – если ты выходишь в аудиторию к учителям, значит ты понимаешь, что то, о чем говоришь, должен уметь сделать сам: встать вместо учителя, дать урок, провести мероприятие. Если надо очень быстро сориентироваться, а подсказок нет, нужно суметь в информационном массиве найти то нужное основание, чтобы самостоятельно сделать вывод.

– Я, когдаготовился, наткнулсянатакуюцитату, касающуюсяповышенияквалификацииучителей. «Внекоторыхрегионах, чтобыподтвердитьсвоюквалификациюиправоработатьвшколе, учительдолженсобратьпортфолиосталмудомбумагстраницнапятьсот. Всёэтоотнимаетвремяучителяипрактическиничегоемунедает. Асамоеглавное, ниэтиотчеты, нигорысобранныхсправок, какправило, никтонечитает. Аттестацияпревращаетсявбессмысленный, выматывающийнервыритуал». Этонепровас?

– Слава Богу, это не про нас. Аттестация педагогов на категорию у нас в регионе организована в соответствии с федеральными требованиями. Вот то, что Вы прочитали, это, наверное, ситуация, когда какой­то регион самостоятельно решил зачем­то усложнить эту процедуру. Нет, в нашем регионе учителя предоставляют документы, не уверена, есть ли там даже страниц тридцать. В электронном виде они отправляются в аттестационную комиссию. Эксперты осуществляют просмотр всех позиций, оценивают в соответствии с критериями, опять же, федеральными, и всё.

– Выимеетеправосказатьучителю, чтооннесоответствуетдолжности?

– Такое право имеет только руководитель школы. Институт развития образования всего лишь осуществляет экспертизу предоставленных документов, не более того. И если он на основании представленных материалов не подтверждает категорию, то аттестационная комиссия выносит такое решение – не присваивать категорию. Для работодателя, для директора школы это не означает, что учителя надо уволить, это означает, что ему надо помочь, он имеет право работать и без категории. Но это редчайший случай, когда учитель не соответствует занимаемой должности.

– Нашапрограмманазывается «Диалоги», аяпрочитал, чтоувасвинститутеоднаизформработы – «Диалоговыеплощадки». Чтоэто?

– Когда мы работаем со взрослыми людьми, читать лекцию или пересказывать учебник категорически нельзя, научить взрослого человека невозможно. Человек может научиться, если он будет понимать, что это ему нужно. И здесь очень важен диалог. Поэтому «Диалоговая площадка» – это площадка взаимодействия сотрудников института и педагогов, которые к нам приходят. Взрослого человека убедить в том, что он чего­то не знает, возможно, только когда начинаешь с ним взаимодействовать. Так что, это ведущая форма работы.

– Прочитал, ОльгаСтаниславовна, Вашуанкету, гдерасписанасфераВашихделовыхинтересов. Ихмного, ивтомчислетакое – «Антикризисноеуправлениешколой, демонстрирующейстабильнонизкийрезультат». ЭтоактуальнодляСмоленскойобласти?

– Есть такая позиция и такой федеральный проект «Школы с низкими образовательными результатами». Это актуально для любой школы. Низкие образовательные результаты – это не количество двоек и троек, когда много двоек – мало пятерок, нет, имеется в виду, достигает ли каждый учащийся оптимального для него образовательного результата. Вот выявляется (есть такие технологии), что образовательный потенциал для ребенка на уровне четверки, а он не успевает по многим предметам. Это означает, что у него низкий образовательный результат, и в этом случае нужно выяснять причину. Она может быть вовсе не в учителях, а в социуме, она может быть в семье, в физиологии, в здоровье ребенка. Иногда это ребенок из неблагополучной семьи, иногда он и готов был бы учиться, а атмосфера, микроклимат в классе такой, что это мешает ему достигать результатов. Вот наш институт и помогает школам найти первопричину, почему низкие результаты. Есть технологии, есть методики, есть разработанные алгоритмические шаги, что нужно сделать школе, чтобы понять, почему низкий результат. А бывает и так, что никакими педагогическими мерами повысить результат невозможно.

– Ичтотогда?

– Тогда необходимы какие­то управленческие решения. Я не могу назвать сейчас какой­то общий рецепт, это всё очень индивидуально. Вы затронули очень сложный вопрос.

– ОльгаСтаниславовна, Выпроизводитевпечатлениеоченьсильнойженщины.

– Это впечатление.

– Выкогдапоследнийразплакали?

– Вчера.

– Чтослучилось, еслиэтонеличное, конечно?

– Это семейное.

– Понятно. ДайБог, всёбудетхорошо. Знаете, Ольгавпереводесдревнескандинавского – светлая, хорошая, мудрая. Авпереводесдревнеславянского – солнечная, опятьжесветлаяизначимая. ЭтожевсёпроВас, одинкодному. ЯВамжелаюуспеховивсегосамогонаилучшего.

– Спасибо, и надеюсь, что будущий год, который будет объявлен Годом учителя и наставника, смоленское образование пройдет с честью и будет радовать всех. Спасибо Вам за оказанную мне честь, за приглашение в программу «Диалоги».

P.S. Видеоверсию беседы смотрите на сайте газеты «Смоленские новости» в разделе «Видео».