«Пионерский лагерь в моей жизни» (лонгрид)

В пионерском лагере мне довелось побывать всего три раза - два раза в качестве пионерки и один раз в качестве воспитательницы. Скажу сразу, что не слишком удачно сложились у меня отношения с пионерлагерем

в детстве

Дело, по-видимому, в том, что я не посещала детсад, была очень домашним ребенком и лето обычно проводила у бабушки, на тихой окраинной улице Смоленска. Приднепровская улочка, на которой даже посреди дороги росла трава-мурава, как нельзя лучше подходила для летнего детского отдыха. За ее маленькими частными домиками простирался луг с сажалкой, а дальше, за высоким обрывистым берегом, Днепр. При каждом домике имелся яблоневый сад А самое главное - каждый день на улице собиралась веселая детская компания. Свой досуг дети организовывали сами: играли в штандер, в «чижика», в лапту, в прятки, в «стрелы», в «барыню»; втайне от родителей и бабушек убегали к Днепру и с наслаждением купались там в грязной воде, а к вечеру, когда стемнеет, устраивались на бревнах (на этой улочке постоянно кто-то строился) и, случалось, до самой полуночи, рассказывали страшные или трогательные истории - помню, что успехом пользовались мои повествования про собаку Баскервилей, про бедняжку Козетту и про Тэсс из рода дЭрбервиллей. Зимой я много читала, преимущественно книги для взрослых, не по возрасту. Летом же было не до чтения. Целый день я с другими детьми «бегала по улице» - так это называлось. Бабушка полагала, что на своей улице (жители ее всегда называли «наша улица») дети в полной безопасности, и не слишком угнетала опекой. Мне на той окраинной улочке было хорошо. Так что отправлять меня в пионерлагерь у родителей не было особой

надобности.

И все же, когда я перешла в третий, кажется, класс, это испытание меня ждало. Может, маму привлекла низкая цена путевки, может, возможность для ребенка побыть почти месяц на свежем воздухе, в окружении лесов и полей Поначалу я восприняла это решение спокойно. Ну, побуду в лагере, посмотрю - интересно, что там Кажется, мама больше меня волновалась, отправляя меня. Ведь это я первый раз уезжала одна, а до того даже детский сад не посещала. Накануне мы поздно легли: мама до полуночи перешивала из старого папиного костюма дорожный сарафанчик для меня. Этот сарафанчик из плотной ткани я должна была надеть в дорогу вместе с ситцевой блузочкой с модным рукавом «фонарик».

Хорошо запомнились эта дорога и первый день. В лагерь (он находился в Талашкине) мы отплывали на пароходе. На пристани следовало быть к 9 часам. Мы с мамой опаздывали, бежали (вниз-вниз, по Советской) к пристани бегом. Вот уже и пароход. Толпа провожающих на берегу, а с парохода машут дети. Мама показывает кому-то бумажки, пытается что-то объяснить подошедшей воспитательнице, нас торопят. Мы не успеваем попрощаться, я взбегаю вверх по трапу с маленьким чемоданчиком Пароход пыхтит, я вижу из-за детских голов мамину машущую руку и отворачиваюсь, чтобы не заплакать.

Прибыв в лагерь, распределились по отрядам и почти сразу пошли обедать. Тут я узнала вкус еды, которую многие дети помнили еще по детсаду - для меня же все было внове. Еда мне понравилась. Не знаю, в чем тут дело, но и сейчас в интернете встречаются рецепты под названием «котлеты, как в детсаду» Кроме особого вкуса, еда отличалась правильностью: суп, второе, компот Утром обязательно чай с бутербродом - помню кружочек масла, лежащий на блюдечке, он полагался утром к чаю непременно, часто вместе с сыром (дома мы ели сыр только на праздники). Иногда вместо чая был ячменный кофе (настоящего мы тогда и не знали). Питанию в лагере уделяли большое внимание. Оно было четырехразовое (имелся полдник: чай с печеньем, или двумя-тремя конфетами, или еще чем-нибудь сладким; или же яблоко). Нас время от времени взвешивали, чтобы посмотреть, на сколько мы поправились. Поправлялись почти все, и это тогда очень приветствовалось - страна еще не совсем оправилась от послевоенной разрухи, детям следовало наращивать вес

В том лагере было всего три или четыре отряда, я оказалась в самом младшем. Девочек поселили в большой комнате, человек на двенадцать-пятнадцать. Поскольку, начиная с парохода, я испытывала грусть по оставленному дому, я очень храбрилась и старалась казаться веселой. Возможно, те же чувства испытывали другие дети. Во всяком случае никто из нас в тот первый тихий час не спал. Напротив, мы шумно веселились и даже немножко хулиганили. Я неожиданно оказалась среди самых хулиганистых - наверно, сильна была тоска по дому.

Как бы там ни было, но отношения складывались хорошие, я получила славу веселой хулиганки, подружилась с наиболее шумными девочками и собиралась веселиться и хулиганить и дальше (тоска по дому накатывала, а я забивала ее вглубь). Возможно, так и пошло бы, я привыкла бы в лагере Однако уже на второй день утром ко мне приехала мама! Увидев ее, я стала плакать и проситься домой! Мама очень расстроилась. Решили вместе, что я все же попробую привыкнуть. Но я после этого свидания с мамой перестала стараться освоиться в лагере Хотя ведь там было неплохо. Ходили на прогулки, на лесной полянке можно было играть А я скучала и плакала, удивляя веселых своих недавних подруг.

В общем, через десять дней меня забрали. Приехал папа, мы с ним долго шли к автобусу, и я вернулась к обычному летнему отдыху у бабушки.

Второй раз меня решились отправить в лагерь лет в четырнадцать. Я оказалась в первом отряде. Там уже были другие интересы: ходили на танцы, играли в волейбол, обсуждали мальчиков, а иногда и пионервожатых Я, однако, и в этот раз прижилась не слишком, хотя, конечно, будучи взрослой девочкой, капризничать себе не позволяла. Брала книжки в библиотеке, некоторые привозила мама, читала. В лагере почти все время готовилась художественная самодеятельность (открытие лагеря, закрытие лагеря), я в ней участвовала, не помню уже с чем. На танцы и спортивные соревнования тоже ходила, обсуждала с другими девочками их детские «романы», но сама никаких романов не завела и была, в общем-то, рада, когда смена закончилась.

А в третий раз мне довелось побывать в пионерском лагере уже в роли воспитательницы.

Это была обязательная педпрактика после первого курса. Начиналась она в июне - сразу же после сессии, чуть не на следующий день. Та сессия была тяжелой, пять экзаменов. Мне нужно было сдать все на «пятерки», чтобы получать повышенную стипендию (ее давали только отличникам). И - не получилось! По самому любимому предмету, зарубежной литературе, я получила «четверку». Скажу сразу: совершенно справедливо, я действительно не разобралась детально в «Божественной комедии» Данте, а мне достался этот трудный вопрос. Поэтому ко времени отбытия в лагерь я была не только уставшей, но и расстроенной. Признаюсь, надеялась там отдохнуть. И вот эта надежда была моей ошибкой.

...Воспитателю и вожатому отдохнуть в лагере невозможно -несмотря на свежий воздух и хорошее питание. Меня вместе с подругой-сокурсницей «поставили» в самый младший отряд. Умная подруга сразу сказала, что будет работать с девочками, а мне достались мальчики. Десять-двенадцать восьмилетних мальчишек размещались в большой комнате, и я была с ними круглые сутки. Ночью приходилось будить некоторых детей по просьбе родителей, водить их в туалет Днем - прогулки в лес, дежурство по столовой, подготовка самодеятельности. Запомнились на всю жизнь два мальчика из этого отряда, оба из трудных семей. Думаю теперь, с высоты нынешнего педагогического опыта, что должна была уделять им больше внимания. Даже больше, чем они просили, -ведь их постоянные шалости, в сущности, была просьба о внимании. А тогда, восемнадцатилетней первокурсницей, я в основном раздражалась, что они постоянно шалят, что нужно за ними следить, наказывать, уговаривать

На той практике я получила первый опыт педагогической работы и поняла, что опыт действительно «сын ошибок трудных».

Сейчас с удовольствием поехала бы в пионерский лагерь. Но отдыхать, не работать!

Людмила Горелик.