«В тот день я потерял 22 родственника». 80 лет со дня ужасной трагедии в Смоленской области

7 марта 1943 года немецкие каратели сожгли множество сел и деревень. Единственным выжившим был 14-летний Семён Самуйлов.

В этот день из окрестных деревень в Чертово гитлеровцами было согнано более 400 мирных жителей. Их закрыли в огромном сарае и начали стрелять из пулеметов. А после обложили сарай соломой и подожги. В огне погибли все, включая маленьких детей: Самуйлова Наталья - 1,5 лет, Васильев Александр - 2 года, Васильева Нина - 6 месяцев и другие. Уцелел только один мальчик - Самуйлов Семён. Ему было 14 лет, и его спасли подоспевшие бойцы Красной армии.

У деревни Трубино Смоленской области было и второе имя - Чертовка. Прозвали ее так местные жители за то, что, как только по весне стаивал снег, повсюду разливалась вода, и к деревне было ни подойти, ни подъехать. В Чертовке Семен провел свое детство. Когда началась война, он пошел в третий класс.

В интервью, опубликованном «Вечерней Москвой», Семен Яковлевич вспоминал:

- Дорога через нашу деревню проходила параллельно шоссе Москва-Минск. Через деревни и села в округе и через нашу Чертовку немцы отступали в 1943 году. 5 марта 1943 года солдаты немецкой армии вошли в Трубино, чтобы сжечь его дотла. Вермахт оставлял за собой поистине выжженную землю. Когда начинаешь говорить об этом, становится страшно. С 5 по 7 марта жители нашей деревни укрывались в снеговых окопах, а в это время немцы подрывали и сжигали наши дома.

До последнего измученные люди надеялись, что сумеют выжить. Но вечером 7 марта немецкие солдаты загнали всех в большой сарай. Выйти из него удалось только Семену Самуйлову.

- Мне было всего 12 лет. Я был там вместе со всеми. Мы не подозревали, что будет с нами. Думали: сейчас отберут всех, кто покрепче и может работать, и отправят расчищать снег, чтобы ускорить немцам отступление. Реальность оказалась намного страшнее. Вместе с жителями Чертовки в сарай загнали и беженцев с Вяземского, Темкинского и других районов. Всего под одной крышей собрали 459 человек, заведомо обреченных на смерть. Как только в сарай привели последнего жителя деревни, началась стрельба. Автоматные очереди били по беззащитным людям одна за другой. Пути к бегству оказались отрезанными - сарай загорелся.

- Вход был завален телами: раненые, убитые, старики, дети, - Семен Яковлевич мужественно продолжал рассказ. - Люди кричали, умоляли о спасении

Семья Семена Самуйлова была самой большой в деревне: пять братьев, две сестры, мать и бабушка. Под градом пуль и огненным дождем оказались все. Не было в Чертовке только отца, Якова Самуйлова. Он ушел на фронт.

- Рядом со мной был мой старший брат. Сверху на нас падала горящая солома, и мы попеременно сбивали ее друг с друга. В какой-то момент решились бежать. Уж лучше пусть застрелят, чем живьем сгореть. Каким-то чудом нашли щель в дверях сарая и смогли выскочить на улицу. Брат выбежал первым, но его заметили немцы.

Автоматная очередь достала мальчика. Он погиб мгновенно.

- Я упал рядом с ним. Не могу сказать, что от испуга. Скорее, понял, что если упаду, то немцы подумают, что убили и меня тоже, и мне удастся сбежать.

Больше не спасся никто. Всю ночь Семен пролежал на снегу, боясь пошевелиться.

- В шесть утра пришли наши. На санках меня отвезли в соседнюю деревню. Я промерз до костей, долго отогревался на печке. Начальник прифронтового штаба поначалу дал распоряжение взять меня с собой на освобождение сел. Его отговорили, и было принято решение отправить меня в город Козельск. В детский дом.

Параллельно с подразделениями, освободившими Чертовку и спасшими маленького Семена, шли войска, в которых служил его отец.

- Он приехал ко мне на третий день после трагедии. Мы пришли к месту, где сожгли наших родных. Нашли маму. Одежда на ней сгорела, но лицо каким-то чудом осталось почти нетронутым. Ее можно было узнать. Сложно описать словами, что творилось с моим отцом. Он схватил ее, прижал к себе и держал так очень долго. Я никак не мог его оттащить. А у меня самого ни одной слезинки не пролилось. Шок...

Жизнь в детдоме оказалась непомерно тяжелой, и в скором времени Семен Самуйлов сбежал из Козельска к сестре отца, в деревню Железники Смоленской области.

- Там я окончил четвертый класс, а потом и война закончилась. Отца демобилизовали, а меня отправили в Москву, в ремесленное училище. По окончании его я четыре года прослужил на Украине. Когда вернулся, окончил сначала техникум, а потом и институт по экономической специальности. Даже журналистикой занимался. В общем, учился 22 года подряд.

В столице он получил квартиру, работу, обзавелся семьей, но забыть случившееся не мог.

- В тот день я потерял 22 родственника. Очень тяжело пришлось. Долгое время было чувство, будто меня заморозили. Шли годы. Шок, испытанный в тот страшный мартовский день, постепенно разжимал свои тиски. Ко мне приходили люди, просили рассказать, не верили, что я единственный сумел выжить. Я старался, но иногда просто не слышал вопросов. Пережитые чувства были настолько сильны, что я становился глухим, не понимал, что от меня хотят.

Но случившееся Семена Самуйлова не сломало. Наоборот. Ужас, пережитый в детстве, заставил его отчаянно, изо всех сил любить жизнь.

СПРАВКА

На Смоленщине немецкие каратели сожгли дотла более пяти тысяч сел и деревень, из них около 300 вместе с мирными жителями. Также в Смоленской области было замучено наибольшее количество гражданского населения - 87 026 человек. Следующей в этом страшном списке идет Брянская область - 76 110 человек. Далее Ростовская - 73 199 человек. Замыкают страшную пятерку Ленинградская область - 62 833 погибших и Краснодарский край - 48 560.

КСТАТИ

Сожжение сел, деревень и городов стало одним из методов массового уничтожения, который применялся нацистами на протяжении всех лет войны на оккупированной территории СССР. Согласно справкам областных архивов, представленным в Центральном музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе, только в Московской области было уничтожено и сожжено 2280 сел и деревень.

Ольга Градова.

Подготовлено по материалам «Вечерней Москвы».

Фото: Юнармия | Смоленская область, Вконтакте.