Прощание с чёрным дроздом

В музее-заповеднике «Хмелита» состоялся премьерный показ спектакля «Молодые супруги», подготовленный специально к Грибоедовскому празднику. Примечательно, что подобные театральные постановки, в основе которых не самые известные широкой публике произведения, стали для этого места хорошей традицией…

Новое прочтение

Спектакль «Молодые супруги» режиссёра Диляры Муравицкой зрители увидели в исполнении артистов Московского музыкального театра «Бравада». Он поставлен по ранней пьесе А.С. Грибоедова, представляющей весьма вольный перевод популярной в начале XIX века комедии французского драматурга Крезе де Лессера «Семейная тайна». Из трёх актов оригинального текста Грибоедов сделал один, упростив и отчасти изменив сюжет. В итоге пьеса на русском языке приобрела все черты грибоедовской драматургии, где едкая социальная сатира проглядывает через все присущие любовной комедии клише.

Впервые «Молодые супруги» были представлены в Петербурге в сентябре 1815 года. Позже постановка комедии часто возобновлялась и неизменно пользовалась успехом. Интересно, что спустя двести лет пьеса не утратила своей актуальности, и публика по-прежнему живо реагировала на все перипетии сюжета.

А несколькими неделями ранее в «Хмелите» прошёл моноспектакль «Айседора. Есенин. Прощай, чёрный дрозд!» в постановке режиссёра-хореографа Петра Казьмирука и актрисы Екатерины Ишимцевой.

«Прощай, чёрный дрозд!» – это песня Роя Хендрикса. Именно её Айседора Дункан слушала и танцевала последней. Основная же тема спектакля – отношения двух гениев, имена которых вынесены в название: их страсть, творческие и человеческие конфликты. Их образы воплощены одной актрисой, рассказывающей эту историю при самом минимуме декораций: на сцене лишь старинный граммофон и большой чемодан начала прошлого века.

Пресс-сотрудник музея-заповедника «Хмелита» Мария Афанасьева встретилась с актрисой Екатериной ИШИМЦЕВОЙ сразу после спектакля и задала ей несколько вопросов.

Без штампов

– Катя, вы сами написали сценарий, и у вас это уже второй спектакль об Айседоре Дункан. Что в её судьбе вас так вдохновляет?

– Я когда-то занималась в театральной студии во Дворце пионеров, и мы там ставили пьесу Зиновия Сигалова «Три жизни Айседоры Дункан». В ней было такое решение, что вся жизнь Дункан была разделена на три периода по мужьям: Крейгу, Зингеру и Есенину. Играли три разных актрисы. А поскольку я была старшеклассницей, мне досталась история с Крейгом.

Потом я поступала в театральный с монологом как раз оттуда. И мне часто говорили, что я на неё похожа. Правда, позже это забылось. И вспомнилось лишь после встречи с Петром Степановичем Казьмируком в нашем театре «Сфера», где он ставил спектакли как хореограф.

Он принёс мне книгу Айседоры Дункан «Моя жизнь», и мне захотелось, чтобы по ней был спектакль. Причём именно про Айседору. Потому что если спросить любого россиянина, то большинство знают о ней лишь определённый набор фактов: что танцевала босиком, что была женой Есенина, что была много старше его и погибла от удушья шарфом. И для меня было принципиально важно отделить её образ от этих штампов. Рассказать, что она была не просто личность и большой художник, а в полном смысле реформатор искусства.

Я принесла эту книжку художественному руководителю и создателю театра «Сфера» Катерине Ильиничне Еланской. И она сказала, что сама сделает инсценировку, что мы поставим спектакль про то, как Айседора хотела быть педагогом, учить людей. Что была больше всех своих мужей.

Но вскоре Катерины Ильиничны не стало. И Пётр Иванович Казьмирук, мой творческий двигатель, сказал: «Ты училась на писателя, вот и пиши». Я действительно окончила курсы в Литинституте имени Горького и не сразу, но в какой-то момент поняла, что могу сесть и написать инсценировку.

– И что было дальше?

– Сначала появилась моя первая инсценировка. Она была проще, легче. Там всё заканчивалось на том, что Айседора едет в Россию. Это была моя принципиальная позиция: показать её одну, без Есенина. Более того – в процессе работы я вдруг поняла, что у меня вырабатывается стойкая неприязнь к Сергею Есенину.

Этот спектакль жил. Как-то его увидела директор «Есенин-центра», музея Есенина, и предложила снять его в их пространстве. А через год был юбилей Есенина, и меня попросили сделать продолжение, но уже с ним в главной роли. Я отказалась.

И тут случилась пандемия. Чтобы себя как-то занять, я много стала собирать книги про Айседору и Есенина, всё читала и читала. И вдруг поняла, что могу сделать этот спектакль. И села писать. Его премьера была в «Есенин-центре», в день рождения поэта, в юбилей.

«Есенинский» бокал

– Ваше отношение к Есенину изменилось после этой работы?

– В этом спектакле я – это разные люди, не только Айседора Дункан. И, как ни странно, мне больше всего нравится, когда я – Есенин. Мне нравится говорить его слова, читать его стихи…

И ещё, так интересно получилось. Я вообще не мистик, скорее реалист. Но в том эпизоде, когда они пьют шампанское перед посадкой в самолёт, у меня ощущение, что я на сцене не одна.

Кстати, сначала была бутылка и один бокал. А потом мне как-то позвонила сестра и сказала: «Мне сегодня ночью приснился Есенин. Он сказал, что доволен спектаклем – тем, как про него рассказали. И обижен, почему для него нет бокала?..» Поэтому появился второй бокал. И он у нас так и называется – «есенинский».

Кстати, Пётр Степанович придумал, что шампанское должно быть настоящим. Обычно во время спектакля я делаю всего глоток, а после мы допиваем его с друзьями. И самый уважаемый друг пьёт из «есенинского» бокала.

– Катя, вы сами, помимо всего прочего, ещё и поэт. Знаю, что у вас вышло уже четыре сборника стихов. Не было соблазна вставить свои стихи в этот спектакль?

– У меня есть стихотворение, написанное про Айседору Дункан, – оно размещено в программке как посвящение. А в спектакле… Я не знаю, кем надо быть, чтобы свои стихи поставить рядом с есенинскими.

Он и впрямь великий человек и великий поэт. И поэт, максимально близкий душе русского. К тому же философ. У него есть философская работа «Ключи Марии», где он даёт своё осмысление космоса, как космос отражается в русском алфавите, языке.

То есть человек он гораздо больше, чем пытался себя преподнести. Это же был абсолютно придуманный образ: необразованный пастушок в шапке и поддёвке. А он был колоссального образования и внутреннего мира. И гораздо сложнее, чем кажутся его стихи. И потому так ведётся на него душа русская, что вроде всё просто, а ныряешь – и там такая глубина… Про животных – до слёз. И про природу никто так не писал, потому что она у него не описательная, а какая-то живая, нужная. Хотя это не мой любимый поэт.

– А что вы думаете про отношения Айседоры и Есенина? Что это было: страсть, любовь?..

– Мне кажется, это была любовь-борьба. Такое столкновение, когда две скалы, две глыбы встречаются. Здесь не обойдётся простой любовью или влюблённостью – это именно столкновение. И живым из него трудно выйти.

Это не про то, что я тебя люблю, берегу и всё для тебя сделаю. Это про то, кто прав, чьё искусство и понимание искусства сильнее…

Недаром же Есенин был её единственным официальным мужем. Она выступала категорически против брака, с детства клялась, что никогда не выйдет замуж, – можно сказать, была иконой феминизма. А в итоге они так и не развелись официально…

Справка «СГ»

Екатерина Ишимцева – актриса, поэт.

В 1999 году окончила в Москве ВТУ имени Щепкина. В 2016-м – высшие литературные курсы Литинститута имени Горького.

С 2018 года – член Союза российских писателей.

Актриса московского театра «Сфера».

Автор текста песни «Гимн добра».

За книгу стихов «Слушаю дождь» получила диплом общероссийской премии имени Антона Дельвига «За верность слову и Отечеству». Другая её книга – «В комбинашке и бусах» – вошла в шорт-лист Международного славянского литературного форума «Золотой Витязь».

Фото: музей-заповедник «Хмелита»

Ольга Суркова