Житель Смоленской области построил сказочную избушку, которая вращается вокруг своей оси

Кто-то мечтает увидеть Диснейленд, а кто-то самую настоящую избушку Бабы-яги на курьих ножках с поворотным механизмом. Вот и журналист «Рабочего пути» отправился туда,где чудеса и Леший бродит - в Темкинский район Смоленской области.

Накормить, напоить и спать уложить

Когда я спрашиваю искусственный интеллект про избушку главной злодейки леса, то он отвечает: «В реальности такой избушки, которая бы соответствовала описанию избушки Бабы-яги из русских сказок (на курьих ножках, способной поворачиваться по слову), не существует. Это фольклорный образ, а не реальный объект». Хмыкаю. Вот я стою в лесу на самом краешке Смоленской области и кричу: «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом».

Кряхтя, избушка начинает поворачиваться.

- Маш, вообще тебе повезло, что сегодня у нее слух хороший. А так бы она не услышала, - осуждающе качает головой Петрович. - Надо громче!

Это Вячеслав Петрович Серветник - хозяин фермы в деревне Семеновская. Несмотря на ученую степень (кандидат сельскохозяйственных наук!), просит называть себя Петровичем.

Он по-хозяйски обходит избушку:

- Здесь у нас будет все как в сказке про Машу и Витю - гореть, трещать и пар идти. Здесь поставим чайник - вернее самовар. Сейчас делаем оригинальный рукомойник - чтобы вода из камня вытекала. Здесь поставим сундук. Если кто-то захочет переночевать - да ради бога. Может, какие-нибудь молодожены захотят провести первую брачную ночь в избушке, чтобы запомнилась.

Улыбаюсь. Я даже покататься в избушке не рискнула - испугалась, что укачает.

Как человек, родившийся в СССР, Петрович, когда проектировал избушку, вдохновлялся советскими сказками - «Морозко», «Марья Моревна», «После дождичка в четверг».

- Ох, и намучился я с крышей. Пришлось осваивать целое ремесло - как сделать тростниковую кровлю.

По словам Петровича, избушку он спроектировал и сделал сам. Но в дистанционной электронике пришлось просить помощь у мастеров. Поражает не только домик Бабы-яги. Чтобы подойти к ней, нужно пройти болото. А для того, чтобы это сделать, нужно сначала прокрутить целый механизм и опустить мостик, который «выезжает» из забора.

- Как вы думаете, откуда у вас такое стремление к сказке?

- Наша жизнь до того прозаична, что хочется какого-то волшебства. Это все моя дочь Аня: «Пап, надо развивать детский туризм». Ну а для малышей надо что-то с фантазией придумать. Для взрослых я вот построил мельницу

«Старая мельница крутится-вертится»

Вообще Петрович еще на пороге встретил нас грустным:

- Не могу вам показать мельницу - сломалась. И нам пришлось разобрать фасад, чтобы добраться до винта. Мельницу я лет семь строю. Ну, как строю? Все уже давно построено, но требует доработки - то винт поломался, то еще что-то случилось

У нас же и пекарня своя. Мы уже выпекали хлеб, кстати. По моей задумке должно быть так: вот приедут гости в Семеновскую и будут смотреть на мельнице, как из зерна мука получается. А потом мы с ними ставим хлеб в русскую печь, но не на дрожжах. У меня есть маленькая плантация хмеля - его достаточно для закваски. А какой аромат!

Это ж не просто бутафорная мельница, это натуральная рабочая мельница с жерновами. В европейской части России таких примеров больше не знаю. Скрупулезно изучал этот вопрос. Помню, услышал, что в древнем городе Болгар есть музей хлеба. Для него построили ветряную мельницу: специалисты ездили в Германию перенимать опыт, привезли оттуда жернова и вот теперь мелют зерно. Я воодушевился: «Ой, вот бы посмотреть, поговорить с этими мельниками, научиться». Полетел в Казань. И чего? Просто стоит бутафорный объект. Да, построили, да, затратили деньги. Но он не работает, мельников там никаких нет. По крайней мере, несколько лет назад было именно так. Нормальную рабочую мельницу я видел только в Беларуси. Угадаете где? - прищуривается Вячеслав Петрович.

- В Дудутках? - предполагаю я.

- Абсолютно верно. В музейном комплексе старинных народных ремесел и технологий «Дудутки». В Беларуси она рабочая, но и там нас ожидало разочарование - для нас ее не запустили: «Ой, вы знаете, это надо вызывать специалиста из Минска! Мы ее только для официальных делегаций или на большой праздник запускаем».

«Дела давно минувших дней»

После сказочной экскурсии мы сидим с Петровичем в беседке, пьем чай с конфетами. Когда в начале 1990-х он приехал в Семеновскую, здесь не было ни одного жителя. Последняя бабушка перебралась в город к детям в 1966 году. Домов тоже не было: один телеграфный столб и полуразваленная баня с кроватью. Петрович натянул на нее пленку, которую чудом нашел, и стал жить. Зато сейчас в Семеновской есть даже гостевой домик для редких туристов. В основном это паломники, которые приезжают в село Темкино - на родину схимонахини матушки Макарии. Ферма утопает в зелени: осина, береза и ольха выросли сами, а пихту, ель и сосну посадил Петрович. Ему, как сибиряку, с ними стало уютнее.

- И все-таки, Вячеслав Петрович, почему Смоленщина? - решаюсь я задать тот самый вопрос, который волнует меня чуть ли не больше остальных. - Какими ниточками вы связаны?

- Да тут не ниточки, а целые канаты! Дело было на закате Советского Союза. Я в то время работал в Московском институте садоводства (сейчас - Федеральный научный селекционно-технологический центр садоводства и питомниководства в Бирюлево). И мы часто ездили в командировки под Смоленск - в совхоз имени Мичурина. Он располагался в деревне Дивасы. У нас с ними договор был на внедрение научных разработок. Спустя два года совхоз перестал нам платить. Директор в Дивасах только разводил руками: «Денег нет. Что я могу сделать? Езжайте в облАПО - областное агропромышленное объединение». Оттуда нас посылали в министерство. И далее по кругу На дворе стоял уже 1990 год. В институт мы вернулись грустные, нас пожурили. А потом позвали на общее собрание и объявили: «Так, друзья-товарищи, научные сотрудники, лаборанты и тому подобное, делайте, что хотите, но чтобы деньги в институт приносили. Хоть блины выпекайте». Мы переглянулись. Годом раньше я защитил кандидатскую диссертацию «Применение почвозащитных приемов в земляничном севообороте». Раньше кандидат наук - это было очень престижно: и надбавка к зарплате, и прибавка в метраже, когда в очереди на жилье стоишь А тут ты понимаешь, что твоя эра прошла. Ты никто. Нам сказали: «Ну, вы молодые, энергичные, идите в фермеры, берите скотину, работайте на себя, кормите народ». Тогда еще все только начиналось, вокруг фермерства был ажиотаж. Кто-то посоветовал: «Езжайте, вон, в Темкинский район, он богом забытый, Смоленску не нужный, Москве недоступный. Там земли - море!» И я поехал на автобусе в Темкино. Темень, дождь, поздняя осень Во всем поселке, как мне показалось, горела всего одна лампочка - на почте. Еле-еле нашел гостиницу, переночевал. Утром пришел в РАПО - районное агропромышленное объединение. Мне говорят: «Давайте «Васильевский» совхоз вас отвезет на местность, покажет землю. Дадим вам сколько хотите». Это сейчас вы доехали до меня по дороге. А раньше ее не было. После этой поездки я опять в райцентр - прошу выделить мне землю. «Сколько вам надо?» - спрашивают на совете. Я отвечаю: «10 гектаров будет достаточно». «Как это? 10 гектаров? Вы что? Нет, нам тут дачники не нужны. Берите 300 и работайте». Я говорю: «Вы знаете, что на 10 гектаров питомника надо 70 рабочих и пять тракторов? Это равносильно совхозу!» Совет дальше документы листает и говорит: «Что-то мы не поняли. А что, вы в Москве прописаны? Нет, так дело не пойдет. Выписывайтесь из столицы, прописывайтесь здесь, тогда будем разговаривать». Так я стал жителем Темкинского района с 60 гектарами.

Поначалу местные относились ко мне с подозрением: «Ишь, москвичи понаехали!» Даже трактор однажды угнали. А один раз руль сняли. Помню, сел заводить трактор, смотрю, чего-то не хватает. Просто руль содрали и унесли. Зато сейчас мы хорошо уживаемся.

Я задумываюсь, как правильно обозначить профессию хозяина Семеновской. Он и энергетик, и переводчик (несколько лет провел в командировке в Анголе на строительстве гидроэлектростанции), и аграрий. Вячеслав Петрович улыбается в усы: мол, я как Матроскин - на все руки мастер, только вышивать крестиком не умею.

- Вообще я многое могу и «за пределами» своих профессий: могу пахать и сеять, могу доить корову и перерабатывать молоко. Сам делаю пастилу. Но некогда заниматься тем, чтобы ставить это на поток, решать вопросы логистики и сбыта.

Хозяйства «Ягодного» в Семеновской не стало еще в начале нулевых. Сейчас по будням Петрович работает в Москве. Шутит, что там он зарабатывает деньги, а потом приезжает в Семеновскую их закапывать в землю. Там, в столице, он руководит компанией, связанной с медициной. А здесь решает задачи другого масштаба:

- Сейчас вот ищу Бабу-ягу. У меня долго работала управляющая Елена. Женщина - огонь, может все! И принять отел, и разделать кабана, я уж не говорю про дойку коровы. Так вот Елена вообще-то была профессиональной швеей. И она сшила себе платье-балахон. Из тряпок соорудила маску. А я купил ей электросамокат. Планы были его под современную метлу переделать и детишек возле шлагбаума встречать со словами: «Поехали ко мне, сейчас я там вам печку затоплю!» А потом Елена уволилась. Конечно, на селе есть проблемы с рабочей силой. Сейчас у сельских жителей престижнее ездить в Москву и работать там в охране, чем зарабатывать у себя на комбайне. Есть такая чудесная песенка «С чего начинается Родина». А ведь она начинается не только с брусчатки на Красной площади. Она начинается здесь, в Темкинском районе, «с заветной скамьи у ворот» Я так считаю.

Мария Дёмочкина.

Фото: Любовь Багара.