Полный пул. Эксклюзивный репортаж военкора Семёна Пегова

Продолжаем публикацию очерков военкора Семена Пегова специально для «Рабочего пути».
«Пул (от английского pool) - это группа журналистов, которые на постоянной основе освещают деятельность определённых структур, ведомств, политиков, событий или тем. Суть пула - в информационном обслуживании конкретного ньюсмейкера или сферы. В обмен на это журналисты получают приоритетный доступ к информации и возможность напрямую освещать мероприятия с участием ключевых фигур».
Быстрый ответ «Алисы», довольно близкий к правде.
Я, если честно, тот еще любитель поработать в пуле, но когда приглашают в такие экспедиции, как гуманитарная миссия в Алёшки, отказываться грех. Для любого страстного автора жизненно необходимо находиться внутри водоворота истории, а то, что поездка в Алёшки станет исторической, ни у кого не вызывало сомнений. Даже у такого раздолбая, как я.
Мне действительно в последние несколько лет крайне редко доводилось участвовать в подобных массовых выездах, поэтому прокатиться вместе с завсегдатаями правительственных пулов было экзотикой. Тем более предполагалось, что главным ньюсмейкером в этом путешествии будет обаятельная и отважная Яна Лантратова.
Российский политик и омбудсмен, она регулярно посещает фронт и, помимо правозащитной деятельности, судя по всему, выполняет особые дипломатические поручения нашего президента. Поэтому я настроился серьёзно, привел в порядок свой старенький «Киев-60», тщательно протёр объектив «Волна» и запасся, наученный горькими уроками, хорошей плёнкой с высокой светочувствительностью. Кроме того, дал себе слово вести заметки с самого начала операции.
Оказавшись на совещании на Фрунзенской - в главном здании Минобороны, я увидел в зале знакомые лица. На этот раз пул был сформирован из журналистов с боевым опытом, среди них было много моих друзей-военкоров: Дима Стешин из «Комсомолки», Женька Голованов с НТВ, Саша Попов с канала «Россия», Димка Кулько с «Первого»,
Мурадо с РТ, ну и остальные ребята, о которых в этом рассказе я еще вспомню не раз.
«Жаль только, что Женьки Поддубного и Саши Коца нет - вот это была бы вечеринка, -
вспомнил я отсутствующих товарищей, - буду в таком случае держаться Стешина, мы с ним тоже через многое прошли».
Обычно на подобных совещаниях, где нас, репортёров, инструктируют чиновники, все тихонько зевают, ведут себя лениво и безучастно. Протокол, он и есть протокол. Но на этот раз в зале царило возбуждение, репортёрские глаза азартно блестели и одновременно выражали тревогу. Все мы знали обстановку вокруг Алёшек - как нелегко туда проехать, учитывая нынешние реалии, ну и, конечно, уверенности в том, что Киев обойдется без провокаций, не было совершенно никакой.
Дорога к Алёшкам уже несколько лет входит в категорию kill zone. Это случилось после того, как мы вынужденно оставили Херсон (напомню, Алёшки находятся по другую сторону Антоновского моста, соединявшего левый и правый берега Днепра). Сначала по населённику били артой, «шалили» вражеские снайпера, потом на смену им пришли пресловутые сбросы и ФПВ-дроны.
Последний год воздух там буквально кишел беспилотниками, что сделало невозможным нормальное человеческое сообщение. Люди неделями (а то и месяцами) не покидали укрытий, у больных не было возможности выбраться на «большую землю». Несмотря на то, что наши военные как могли делились с гражданскими продуктами, с продовольствием в городе была беда.
По нынешним меркам, когда дроны не подпускают ни транспорт, ни человека ближе 20 километров к ЛБС, расстояние до врага в этом месте было критически минимальным - всего в районе 5 километров. Военкорская братия почти позабыла, каково это - так близко подходить к врагу, поэтому, конечно, нервозность присутствовала.
С другой стороны, нашим украинским визави - а на совещании сообщили, что миссию также сопровождают журналисты из Киева, - на территории, полностью контролируемой Россией, будет ещё менее комфортно. В некотором смысле это выравнивало риски, хотелось верить, что бить по гуманитарной колонне со своими украинцы не станут. Впрочем, зная характер врага, легко можно было предположить, что любую внештатную ситуацию спихнут на нас.
Это я всё рассказываю, чтобы вы ощутили сумму противоречий, терзавших, пожалуй, мысли каждого и отпечатанных на беспокойно-суетливых лицах.
«Надо, - подумал я в тот момент, - обязательно сделать портреты пацанов ещё по дороге, до того, как мы окажемся в kill zone. Кто знает, в каком составе мы вернёмся обратно». Мысль, возможно, циничная, но вовсе не праздная. Мой погибший товарищ, легендарный фотокор РИА «Новости» Андрюха Стенин знал творческую цену «последнему снимку» и учил не откладывать плёнку на потом. Потому что в нашей работе «потом» может и не быть.
Понятное дело, каждый репортёр ехал в Алёшки за своим эксклюзивом. Для кого-то важным было первым выйти в прямой эфир, для кого-то раньше других выпустить репортаж или новость на ленту, кому-то первым перегнать кадры в редакцию Элемент профессионального соревнования -абсолютно здоровая особенность любого творческого сообщества.
Мой эксклюзив, моя главная творческая задача - я их так для себя определил - заключались в том, чтобы сделать пленочный фоторепортаж об этой гуманитарной миссии. Исходя из этого я и планировал свою работу в пуле.
Инструктаж, из которого мы поняли, что должны быть готовы ко всему, закончился. Сбор назначили на следующий день в 4.30 утра. Отправление автобусов с журналистами к военному аэропорту «Чкаловский» было объявлено на 5.00.
Спал я плохо, постоянно подрывался среди ночи - так у меня бывает перед ответственными событиями, но это не помешало мне благополучно проспать. К автобусам я приехал на такси впритык к отправлению, остальные уже давно разместились в пассажирских креслах и ждали меня, недисциплинированного. Мой давний дружбан по работе в Life - оператор Пашка Баранов - не упустил возможности подколоть: «Ты, Сём, наверно, на 4.30 только будильник завел».
Фехтование остроумием - одно из любимых военкорских занятий. Когда мы собираемся вместе, это непрерывный процесс. Как и любой процесс - иногда удачный, иногда не очень. Удачные шутки я стараюсь записывать. Вот, например, ехали мы как-то все вместе на торжественное возложение к 9 Мая на Поклонную гору. Мероприятие организовала «Единая Россия». Партийные волонтёры окружили нас заботой и вниманием.
Среди прочих приглашенных был Лёша Ивлиев с НТВ. Их съёмочную группу пару лет назад жестко накрыли в Горловке. Оператор Валера Кожин погиб, Лёха был тяжело ранен, потерял руку.
Девушка, распределявшая места в автобусе, имела неосторожность перепутать его с Сашей Сладковым - батей военкорского мира, легендарным репортёром «Вестей».
Несколько уязвленный Лёха отметил: «Вообще-то Сладкий гораздо толще меня!» «Ага, - тут же отреагировал Коц, - и рукастее». Согласен, юмор не самый светлый, но в нашей среде - это нормально и не обидно. Такая форма ментальный защиты.
Бывают, конечно, шутки поскабрезнее. По дороге в «Чкаловский» я объяснял пацанам свою теорию духовного роста: «Совсем не грешить у меня не получается. Получается какое-то время, но потом становится еще хуже. Если чересчур сильно закручивать гайки, обязательно сорвешься во все тяжкие. Поэтому я практикую следующую методику - один грех в день».
«Это как?» - заинтригованно интересуется Стешин, один их самых духовно образованных репортеров в нашей компании. Дима не пьёт лет 15, что ли, образцовый семьянин.
«Ну я определил три главных своих порока - алкоголь, трубка и «это самое», - начал расшифровывать свою теорию я (все вышеперечисленные пороки - автор и редакция однозначно не одобряют и никому не рекомендуют, а всего-навсего констатируют реальность).
«А дальше что?» - продолжает выуживать у меня экзистенциальные тайны Стешин.
«Ну вот в течение дня я могу себе позволить какой-то один из этих трёх грехов. Либо выпить бокальчик-другой, либо покурить трубку, либо «это самое».
«Да, - со знанием дела кивает Стешин, - «это самое» и поплакать». «Ну, поплакать - это не грех», - вставляет свой комментарий Мурадо. Все с понимаем ржут. Как и жестко посмеяться друг на другом - поплакать в нашей компании тоже не считается стыдным. С возрастом все стали ранимее и сентиментальнее, я вообще могу разрыдаться на ровном месте.
Еще в глухой темноте заезжаем на «Чкаловский». Вместе с иностранцами нас почти 50 человек. Минобороны выделило под журналистов отдельный борт. Комфортабельную «тушку» (и это не шутки). Правда, в отличие от светских авиалиний, багаж в самолётное подбрюшие здесь каждый укладывает самостоятельно, никаких грузчиков. Один из наших стоит на стремянке и забрасывает сумки с брониками в багажный отсек, остальные, выстроившись в цепочку,
передают рюкзаки и кофры с техникой.
Периодически человека на стремянке меняют. Трудолюбивее других старается один из китайцев, его нагружают по полной. Это молодой парнишка из команды Лу - военкора китайского телеканала «Феникс».
«Молодец Лу - со своим шерпой приехал», -подзуживаю я над старшим коллегой из Поднебесной. Китайские СМИ не из самых бедных, помимо «шерпы», Лу сопровождают ещё двое - фиксер Саша Савин и оператор Дима Козлов.
С Лу и Сашей я познакомился в самом начале СВО в легендарном «Батальоне «Донбасс-Палас» (вы, наверное, помните, что так называется одна из главных гостиниц в Донецке). Лу - отважный мужик, хоть и хитроватый, конечно. На вид ему слегка за 50, начисто выбритое и гладкое, как отварное яичко, лицо. Был как-то ранен в руку, сейчас в основном работает в Курской области.
Оператора Диму Козлова я видел впервые, но он мне сразу понравился - не молодой, но очень подтянутый и спортивный. Лицо сухое, с фирменной седой щетиной, которую носят уже состоявшиеся мужчины в полном расцвете сил. Дима оказался легендой нашего репортерского дела. В 90-е и 2000-е он работал оператором в Associated Press. Это новостное агентство с мировым статусом. Кадры, снятые Димой во время событий в Беслане, были отмечены премией «Эмми».
Всегда интересно пообщаться с таким «волком» от журналистики. Я уселся между ним и Сашей Савиным в надежде выудить у коллеги пару-другую профессиональных секретов. Самолёт завел двигатели и готовился к взлёту. Сашка - крепкий русский мужик с типично приволжским говором. В его добрых интонациях я слышал нотки своих арзамасских родственников. Круглолицый и разухабистый, Саша был похож на типичного вэдэвэшника. «Ну что, как думаешь, мобилизация будет?» - с надеждой спросил он у меня. «Пока, думаю, нет!» - ответил я. «Понятно», - слегка разочарованно отреагировал он.
В салон зашла белокурая Яна Лантратова. Все военкоры (особенно иностранцы) устремили на нее свои жадные до женской красоты взоры. Омбудсмен вежливо поздоровалась и пообещала всем хорошего полёта. «Это самый милый пул, в котором мне доводилось работать», - подумал я и пожалел, что далеко убрал свой «Киев-60».
Над аэропортом поднимался и играл красками рассвет. Самолет выкатился на взлётку.
«Ну что, с Богом!» - перекрестился я. «С Богом!» - согласился со мной Сашка.
Продолжение следует
Семён ПЕГОВ.
Фото автора.
Читайте также:
"Севастополь осени". Репортаж военкора Семена Пегова. Специально для "Рабочего пути"
«Севастополь осени». Репортаж военкора Семена Пегова - специально для «Рабочего пути». Часть 2.
Алё, Алёшки! Эксклюзивный репортаж военкора Семена Пегова