Александр Твардовский биография
Биография поэта полна мифов, которых охотно придерживаются энтузиасты. Александр Твардовский родился 21 июня. И в том, что ему сегодня исполнилось бы 102 года, сомневаться не приходится. Дальше – хуже. В канун юбилея поэта в местной печати появились неожиданные версии относительно места его рождения: а) в Рославльском районе; б) в Ельнинском. Не буду называть здесь имена и конфузить известных авторов. Ибо большинство из нас, уверенных, что правильный ответ: Починковский район, хутор Загорье, тоже введено в заблуждение.
В автобиографии Александр Трифонович собственноручно пишет, что родился «в Смоленщине... на хуторе пустоши Столпово» (так значилось «в бумагах»). В «Рабочих тетрадях» он поясняет, что хутором Загорье назывались они «не совсем законно» – отец, побуждаемый тщеславием, самозванно «присоединился» к соседним «владетельным имениям» под таким названием.
Краеведам не может не резать слух и «Починковский район» как место рождения поэта. Такой «район» был образован лишь в 1929 году, то есть год спустя, как Твардовский начал самостоятельную жизнь в Смоленске. До этого его родной хутор располагался неизменно на территории Лобковской волости Смоленского уезда...
В 2005 году, когда мы, несколько энтузиастов-дилетантов, заявили о намерении ежегодно проводить в Смоленске Твардовские чтения с высокой целью «идти к философу Твардовскому», мы досадливо отмахивались от этих и подобных «фактиков», которые приводили наши соратники: известный починковский краевед В.Д. Савченков и люди в основном «остепенённые». Всё это казалось досадным, отвлекающим от главного буквоедством. Но очень быстро мы убедились, что вместо «философа» на каждом шагу утыкаемся в разной давности мифы. Досадные мелочи получали неожиданное продолжение в своеобразном соревновании районов по числу великих земляков. А, к примеру, на знаменитую строчку из «За далью – даль» «мой первый город деревенский» вдруг стали претендовать не только Починок, но и Ельня, Глинка, Рославль. Последовательное следование «документу» эти варианты убирает. Саша Твардовский не ощущал себя ни починковским, ни ельнинским, ни каким-либо иным: во всю хуторскую жизнь Смоленск был для него не только губернским (областным), но и уездным центром, то есть единственным городом – любимым и милым именно своей «деревенскостью». В юношеском дневнике есть у Александра и ещё одно оригинальное определение – «город, с пожарной каланчи которого видна деревня». Эта «пожарная каланча» до сих пор украшает известный всем дом в начале улицы Ленина.
Ещё один биографичесикй миф – крестьянский «мальчик-подпасок», обучавшийся в убогих сельских школах «на медные гроши». Немногие знают, что «в первый раз в первый класс» Саша пошёл в самое престижное учебное заведение Смоленска – гимназию Воронина (это здание сохранилось и известно всем как Дом учителя). Через год она прекратила своё существование, но, между прочим, не только отца, а и самого Александра недруги-одноклассники в Ляховской и Белохолмской школе дразнили не только «поетом», как с умилением пишут иные мемуаристы, а «паном». Об этом А.Т. через десятки лет с незабытой горечью вспоминает в недавно вышедшем в свет «Новомирском дневнике».
Вовсе небезобидны «ошибки» памяти Ивана Трифоновича Твардовского, по чьим чертежам построена «мемориальная изба», известная ныне как хутор Загорье – традиционное место празднования дней рождения поэта. Как-то так получилось, что хутор приезжие москвичи окрестили «памятником раскулаченной избы». То есть остаётся за кадром, что раскулачивали Твардовских из незадолго приобретённой Трифоном Гордеевичем просторной пятистенки с двумя печами...
Всего лишь несколько примеров из массы «неточностей», связанных с первыми шагами поэта. А дальше – больше. Смоленский период жизни Александра Трифоновича (1928-36 гг.) до последнего времени вообще оставался за пределами внимания литературоведов и биографов на волю досужих мастеров социалистического реализма. Восстановление истины – масштаб не для газетной статьи.
В «датских» заметках принято употреблять красивости типа «Люди – как реки». Продолжая сравнение, вспомним, что случается даже с самыми могучими из них при засорении истока. Шесть очистительных томов, изданных по итогам уже состоявшихся в Смоленске Твардовских чтений, – подарок «общества друзей Твардовского» всем его читателям и почитателям.
735