Молодость по расписанию. Из Луганска в Смоленск

Из рассказов студентов Донбасса: "Сейчас там ничего нет. От пуль, от осколков куски в стенах. Сейчас даже это не пугает, раньше слезы катились, теперь лишь одна мысль: «Никто не пострадал? Хорошо, а здания отстроить успеют»"

фото: Смоленский государственный университет

Если вы думали, что жизнь на Донбассе затихла как будто после фразы «Морская фигура замри», то у меня для вас неожиданная новость. Люди «оттуда» продолжают жить. Более того они мало чем отличаются от нас. Правда, острее и злее шутят такая вот защитная реакция на сложившуюся действительность.

По ту сторону (в молодых республиках) жизнь идёт своим чередом. «Привитые» к ежедневным звукам с неба, сводкам в новостях и прочему, они сейчас мечтают о простых и довольно земных вещах. О банально человеческом побыть в тишине с родными людьми, встретить рассвет в парке или до утра петь под гитару с друзьями.

И это мечты не взрослых уставших от работы и быта людей. Это слова и мысли молодых ребят. Тех, чья молодость почти 10 лет проходит под кабалой комендантского часа.

Приезд в Смоленск для делегации студентов из Луганска стал глотком свежего воздуха. Эдакое касание свободы. Такой привычной каждому смолянину, но такой до смешного недосягаемой для них.

Жить в тонусе

Михаил Вахтангович Шашиашвили - старший преподаватель кафедры социологии и организации работы с молодёжью Луганского государственного педагогического университета в диалоге со мной выглядит воодушевлённым. Вот он стоит передо мной в футболке из «раздатки» летней школы, которую для них организовал истфак СмолГУ. Ищет в записной книжке время выезда на вокзал и попутно шутит про дождь, которым провожает древний город.

Смоляне не первый раз показывают своё радушие (как и неравнодушие). Чуть больше года назадPsmolensk-i.ruPрассказывал, как Смоленская область в числе первых протянула руку помощи вынужденным переселенцам из Донбасса и Украины на безопасном расстоянии гости (а, вероятно, теперь и жители) региона делились планами на жизнь. Марафон добра и поддержки продолжается и по сей день: волонтерские организации снабжают необходимым мирное население на «той стороне» и бойцов, которые защищают границы. Теперь контакт с Республиками налаживается и вот так в очном порядке.P

- А кто солнце в Смоленск привёз? Мы.

Соглашаюсь. Первые недели лета в Смоленске выглядели как истерика: из пекла нас «окунуло» в проливные дожди. Тем временем Михаил Вахтангович продолжает:

- Мы приняли приглашение в Смоленск, визит стал возможен благодаря договорённостям между ректорами СмолГУ и ЛГПУ. Если бы не летняя школа, я бы в Смоленске не побывал. Это второй город, в котором я провел такое длительное время. Это большой опыт. Смоленск город с великой историей. Мы в этом убедились лично: чего стоит только Успенский кафедральный собор.

Я сразу о своём: как дела дома? Я ждала увидеть перед собой совершенно другого человека. Внутри головы рисовался портрет сурового и скупого на слова человека. Его улыбку и шутки я фильтрую через свой скептицизм. Тест на жизнерадостность мой собеседник проходит без напряга.

- Сейчас в Луганске ничего «такого» не происходит, ну, обстрелы, да. Мы к этому уже привыкли. Это не то, что в 2014 году тогда страшно было, когда слышишь эти артиллерийские выстрелы Мы постоянно пребываем в таком, как сказать

-Стрессе?

-Тонусе. Мы находимся в постоянном тонусе. Мы рады, что отодвинули украинские войска от наших территорий. Надеемся, что сейчас придет все к миру. Но пока страдает сильно Донецк ему приходится тяжело. Луганск более-менее. Мы в сравнении с Донецком в «комфортабельных» условиях, хотя это тоже сильно сказано. Сейчас уже не эвакуируют людей, необходимости такой нет. Мы даже рады пригласить и смолян к себе нам есть что показать. Краеведческий музей, Художественный музей, спортивный и другие. А на территории университета есть музей «каменных баб» - их в разное время (каменные скульптуры) находили чуть ли не в каждом дворе в Луганске.

Учить, нельзя бросить

- Человек ко всему приспосабливается, адаптируется. Мы не исключение. По началу было страшно. Помню, в 2014 году, когда всё началось конец июня (кто-то успел сдать сессию, защититься), потом июль и август. Все сентябрь, надо начинать работу вуза. Начали возвращаться те, кто эвакуировался на территории РФ. Те, кто уехал на территории Украины не вернулись. Ну, а мы приступили к работе, началась приёмная кампания. Помню, когда всё «закрутилось» - сентябрь, октябрь март, апрель, май нам не платили даже. Мы работали на «волонтёрских началах». Потому что некому было платить: все банки закрылись уехали, Украина полностью перекрыла нам кислород. Она посчитала, что Республики нашей не существует, а значит и людей не существует. Нас вычеркнули. Вот так полгода ходил на работу, обучал студентов. Потом с документами Российская Федерация начала помогать и пошли выплаты. Сейчас, конечно, всё налаживается вошли российские банки, связь. Тогда быстро Россия тоже включилась появился свой оператор, щас уже упростили даже номера телефонные. Сейчас полноценно ощущаем жизнь в качестве части РФ. Да и студенты понимают: после выпуска у них будут российские дипломы.

-Наша молодёжь всегда тяготела к российской действительности. Они-то сами знают, что с Украиной нас мало, что связывало мы вошли в её состав в 18 году, до этого была Донецко-Криворожская Республика со столицей в Луганске. А потом началось давайте присоединим и Луганскую, Харьковскую области, а потом ещё и Крым.

Заметки о «полевой» молодости

С ребятами мы беседовали, пока они собирались на вокзал. В понедельник был последний день летней школы в течение недели они знакомились с историей Смоленска, его особенностями и культурой, и, конечно, людьми. Интересно, что пока их сопровождающие из числа педсостава ЛГПУ суетились, боясь что-то забыть, «молодёжь» занималась сборами вальяжно. Как будто в слоумо: шли за ключами от комнат, фотографировались и просто шатались по холлу гостиницы. Им не хотелось спешить. Как это сейчас говорят: «Быть в моменте»? Это было оно.

«Сейчас мы живём как будто в «дне сурка»

- Молодость? Это сложно назвать классной молодостью. У нас комендантский час, мы не ходим в кафе, у нас нет клубов. Есть учеба, прогулки с друзьями до 22 часов, дальше сидим дома. Молодость может быть только летом когда мы выезжаем куда-то, например, на море. В Луганске много всего есть: центры, университет, но именно «вечерней молодости» нет. Никто не поёт у кафе, никто не гуляет до утра. А хотелось бы сидеть ночью в парке и петь под гитару, зависнуть в клубе до утра. Мне 20 лет, в клубе я была один раз. А хочется. Даже когда комендантский час отменяют по праздникам все равно некуда идти, все кафешки закрыты. Истории родителей про их долгие посиделки это уже как сказки.

- Когда всё началось мы закончили только 5 класс, примерно по 11 лет было я не помню, как это было. Помню, что мы ехали с бабушкой на поезде в Крым. Жить там тяжело было (вместе с бабушкой, дедушкой и братом мы отправились к знакомым) родители присылали помощь сухпайками, потому что зарплаты не платили. В Ялте я прожила год, вернулась домой уже к концу Дебальцевского котла. В то время там даже школы только начали заново открываться. С магазинами была беда один был в Перевальске, где принимали картами оплату, вот туда надо было занимать очередь с комендантского часа (то есть с 6 утра тогда и до 10 вечера).

- Что грозит за нарушение комчаса?

- Штраф, задержание. Мои знакомые попадали так. Бывает, что вот в двух шагах твой подъезд, а на часах минута до 23 часов. А тут из-за угла выходят проверяющие, у которых на часах уже 23 часа. И всё, забирают, сидишь до утра.

- Сейчас мы живём как будто в «дне сурка». Магазинов не особо много, в основном это типа рынков, доставок тоже нет. Приехали в Смоленск и пошли закупаться по ценам разница заметна. Одежда дешевле, продукты некоторые тоже (у нас цены на уровне Москвы). Хотя зарплаты в среднем до 20 тысяч. Но, конечно, тут тоже разброс большой есть и хорошие зарплаты (врачи, шахтеры).

Руины из детства

В том, что малая родина поднимается из пепла как Феникс, нет сомнения ни у кого из моих собеседников. Каждый из них верит, что в скором времени дырявые стены и выжженная земля сменятся новыми блестящими высотками и зелёными скверами. Главное не это. Главное, что родные живы. А остальное, вещественное, - уже давно отошло на второй план.

- Обычное дело звуки обстрелов. Слова типа «прилёт», «обстрел» - это слова из нашего ежедневного лексикона. Это уже обычное дело ехать и, услышав звуки, смотреть наверх прилет это или на полигоне работы.PСейчас, когда Бахмут наши взяли, стало поспокойнее все обстрелы ВСУ оттуда вели. Бахмут на возвышенности находится. Поэтому сейчас мы следим и верим, что его не отдадут.PPПод Донецком, кстати, естьPпоселок Никишино. Сейчас там ничего нет. От пуль, от осколков куски в стенах. Сейчас даже это не пугает, раньше слезы катились, теперь лишь одна мысль: «Никто не пострадал? Хорошо, а здания отстроить успеют».

Мы закончили нашу беседу, но ещё минут 15 все сидели вокруг меня. Я рассказывала об уличных фестивалях, которые стали доброй традицией нашего города. Потом пожаловалась на то, что целый день провела из-за работы дома. Ребята смеялись. Вспомнила, как у меня на 5 минут отрубило интернет. Они снова смеялись.

А потом они взахлёб вспоминали о том, как вчера засиделись допоздна и гуляли по Смоленску. Видели, как солнце заливало площадь Ленина, как сновали машины внизу смотровой площадки у СмолГУ, как гудели колокола Успенского. И как они, наконец, почувствовали молодость. А ведь и правда вот она, прямо здесь. Но с разными вводными.P

текст: Екатерина Добрая