"Беги, Тарелкин, беги!" В Смоленске поставили убойный трагифарс

9 октября в смоленской драме состоялась премьера «черной» комедии «Смерть Тарелкина», которую поставила выпускница ГИТИСа Ксения Горяинова. Классический сюжет пьесы драматурга А.В. Сухово-Кобылина, написанной в 60-х годах XIX века, дерзко переосмыслен режиссером и получил иное звучание: трансформация обиды и унижения в открытую агрессию - обиженный неожиданно становится обижающим.

Над постановкой работали художник - постановщик Анна Иткина (Москва) и хореограф Юлия Хазова (Санкт-Петербург). В главной роли занят артист Евгений Ракицкий.

Спектакль создан при поддержке Российского института театрального искусства (ГИТИС).

По мнению художественного руководителя Смоленского государственного академического драматического театра имени А.С. Грибоедова Михаила Бехтерева, «этот спектакль предназначен для тех зрителей, кому независимо от возраста интересен экспериментальный театр. Необычный опыт - попытаться правильно смешать ингредиенты и наблюдать за тем, как они будут кипеть, бурлить. Остается дождаться, что в конечном итоге у нас получится!»

Гремучая смесь

В августе 2025 года в смоленской драме впервые состоялась Лаборатория молодых режиссеров «ГРИБОЕДОВ.Лаб», которая позволила зрителям стать соавторами выбора будущей постановки академического репертуара.

Уникальный проект объединил талантливый «десант» ГИТИСа Дениса Лобанова, Эрнеста Маторкина, Юлию Хубатуллину, Степана Даниловых и Ксению Горяинову. Все пятеро ученики профессора ГИТИСа, заслуженного деятеля искусств России Олега Львовича Кудряшова.

Смолянам продемонстрировали пять этюдов, поставленных по произведениям Крылова, Гоголя, Тургенева, Сухово-Кобылина и Соллогуба. Актеры и режиссеры познакомились накануне, однако предельно сжатые сроки и отсутствие возможности узнать друг друга ближе не помешали созданию экспрессивных и запоминающихся миниатюр.

В финале зрители выбрали фрагмент спектакля, который спустя год разнообразил афишу театра. Абсолютный победитель голосования - Ксения Горяинова и ее фантасмагория «Смерть Тарелкина», опередившая по результатам голосования другие работы с большим отрывом

- Мне очень хочется поблагодарить руководство ГИТИС и лично Григория Заславского, потому что именно благодаря Григорию Анатольевичу Институт театрального искусства проводит огромное количество проектов совместно с нашим театром, - не скрывает Михаил Бехтерев. - Недавно мы провели I Международный театральный фестиваль «ГРИБОЕДОВ.Фест», объединивший студентов театральных вузов России и Республики Беларусь. «Смерть Тарелкина» - еще одна реализованная Григорием Заславским и ГИТИС инициатива, рожденная в недрах «ГРИБОЕДОВ.Лаб» при участии студентов курса профессора Олега Кудряшова.

Сон при температуре 40 по Цельсию

Инсценировать смерть, чтобы спастись от правосудия, - блестящий образец сатиры XIX века в гоголевских традициях! Основной упор Ксения сделала на пластическом решении своей работы. Этюд подразумевал исключительную насыщенность метафорами, одна из которых рыбы на сцене. Рыбья маска, «разлагающиеся» рыбы, которыми набивают пустой гроб, в котором, конечно же, самого Тарелкина нет

«Мы заполнили все пространства эскиза трупным запахом, - сказала после просмотра зрителями ее работы Ксения. Метафора напрашивается сама собой: от текста Сухово-Кобылина мы отступать не стали».

Зрителей, конечно же, заинтересовало: Большая сцена и вдруг рыбы? Почему? В христианской мифологии рыба символ души. Смрад ее распад, сигнализирующий о том, как низко вынужден пасть загнанный в угол человек в современном обществе.

Горяиновой пришлось «развернуть» зал, вместив на огромной площадке Большой сцены действо и зрителей. «В процессе работы над постановкой для меня самым сложным оказалось находится в ограниченном пространстве маленького помещения, а потом в течение пяти дней пройти адаптацию на огромной сцене с абсолютно другими техническими и пространственными возможностями. Подход подачи текста в подобных условиях совершенно иной!», - говорит режиссер.

- Работа над трагифарсом «Смерть Тарелкина» - этокакой-то сон при температуре 40 по Цельсию, - признается Михаил Валерьевич. - Невероятные пластические этюды, эта огромная, гигантская рыба, парящая над головами зрителей, которую надувают, не зная, куда же ее пристроить. Может быть, на балкон? Театр на глазах превращается в китобойное судно! Происходит странный, сюрреалистический процесс, который соответствует духу автора.

«Умру себе в сласть и удовольствие»

Автор дипломного проекта Ксения Горяинова рассказала журналистам, как из лабораторного этюда вырос полноценный спектакль:

- Чем отличается наша история от других «Смертей Тарелкина», которые сегодня параллельно выходят в театрах регионов России? Мы попытались сместить фокус с бюрократической машины, занимающей центральное место в произведении, где деньги и жизнь ставятся наравне («бумага знак равенства жизнь» - тезис, который выдвигает Тарелкин в начале пьесы), на ЧЕЛОВЕКА. Какая мотивация движет Тарелкиным? Почему он так себя ведет?

Персонажи Сухово-Кобылина кажутся несколько однобокими, они написаны крупными мазками, второй план отсутствует. Однако Олег Львович всегда учил нас, что в работе с текстом нужно искать причину поступков персонажа, копаться в его психологии, понять его боль. Вот мы и попробовали углубиться в натуру Тарелкина ОБИЖЕННОГО человека, который вскоре и сам становится ОБИЖАЮЩИМ (меня обидели, я иду мстить). Выхода из этого порочного круга не существует.

Я люблю людей, открытых тому, что им незнакомо. Далеко не все готовы выйти из зоны комфорта, оказаться лицом к лицу к сценическому действу и пойти на контакт, который им предлагают.

Лично мне постановка «Смерть Тарелкина» также дала много нового. Это и микс форматов - мы были вынуждены работать на огромной сцене в камерном пространстве. Возникли и другие вопросы: как артистам произносить текст - громко, или общаться шепотом с первым рядом?

В любом случае, использовать нашу постановку для ознакомления с пьесой не получится, но это вовсе не означает, что зритель не поймет, что происходит на сцене. Если говорить грубо, «Смерть Тарелкина» - комментарий к пьесе, комментарий артистов к своим ролям. Да, навык достаточно сложный, обогащающий актерскую палитру, и нужно научиться им владеть.

Театр Тарелкина: «Что такое смерть? Конец всех счетов!»

- Мой мастер, Дмитрий Анатольевич Крымов, учит нас не только пристально всматриваться во второй план, но и проявить личный интерес к тексту, который ты препарируешь, - включается в диалог с журналистами художник-постановщик Анна Иткина. - И тут перед нами возникла серьезная проблема: главный герой пьесы Тарелкин, да и другие персонажи этого произведения не очень симпатичные люди, которых не за что оправдывать и жалеть. Тарелкин от начала и до конца представляет собой совершенно не оправдываемую персону. Пришлось поставить и решить другую задачу: мы укрупнили его перевоплощение, именно этот прием стал основным ходом спектакля. Нам пришлось исследовать интерес героя пьесы к перевоплощению, игре, сделав акцент не на бумагах, но придумав «театр Тарелкина», в котором он играет и заставляет окружающих поверить ему. И что же? Произошло чудо: мы полюбили его за сумасшедшую гениальность и поистине режиссерскую дотошность. В результате по бокам сценического пространства появились элементы артистической гримерки, в которой Тарелкин и его верная помощница Марфуша готовятся к спектаклю, который им предстоит показывать чиновникам всех мастей. Поднимается занавес, в зале сидит самый главный чиновник - генерал Вараввин (заслуженный артист России Олег Кузьмищев), и пристально наблюдает за тем, как плачет Марфуша, делая вид, что скорбит по безвременно усопшему Тарелкину. В финале наш персонаж не сдается: весь этот бред, в котором он вынужден существовать, и сумасшедшая театральная игра продолжается, несмотря ни на что.

Мне кажется важным, что в формате «сцена на сцене», когда зрительный зал переносится на Большую сцену, публика оказывается в центре событий и знакомится с изнанкой подмостков с незадействованные в постановке декорациями и жизнью, которая бурлит внутри театра. Именно этот момент дает возможность увидеть нашу историю другими глазами.

Хореограф Юлия Хазова использует пластику для смещения фокуса, укрупнения и ухода в абсурд, как способ показать мелкого человека, для которого жизнь не так важна, как деньги:

- Попытка укрупнить хореографией цель постановки задача для меня не простая. Пришлось прибегнуть к нетипичному пластическому рисунку, который, скорее, относится к пантомиме, нежели к классической хореографии, чтобы уйти в метафорическую, иносказательную плоскость.

- Начать работу над ролью в спектакле с этюда, не с читки, а тренинга такое в моей практике произошло впервые, - делится актерской «кухней» Александр Филиппов. Я играю персонажа с говорящей фамилией квартального надзирателя Расплюева. Роль далась нелегко. Представьте себе эдакую картину: трескучий мороз, ты пытаешься завести двигатель в автомобиле, а он не заводится Примерно так я пытался въехать в эту историю, изображая маленького человечка, которому дали должность, но он не знает, как руководить людьми. Такое часто и в жизни бывает! Человек находится на перекрестке: попытаться добросовестно выполнять свои обязанности, медленно поднимаясь вверх по карьерной лестнице, или свернуть направо и покатиться вниз? Вот Расплюев и мается.

Пьеса Сухово - Кобылина «Смерть Тарелкина» - очень интересный материал, заставляющий думать и переводить свои размышления в действие. И только тогда все становится понятно и интересно.

- Сам жанр абсурда предполагает отказ от классической манеры существования на сцене, - говорит Людмила Моткина. - Нужно было добиться ответа на вопрос не «зачем мы это делаем», а - «как»? Найти пластическое выражение идей, заложенных в пьесе, - работать с движением, ритмом, темпом и мимикой. Я играю в спектакле и мужчину, и женщину (вдову Копылова), что явилось для меня весьма необычным перевоплощением. До сих пор не могу отделаться от ощущения наклеены усов. Какая-то фантомная история!

«Не стало Тарелкина, и захолодало в мире, задумался прогресс, овдовела гуманность...»

- Александр Васильевич Сухово Кобылин уникальный драматург, который написал всего три пьесы триптих, в который входят произведения «Свадьба Кречинского», «Дело» и завершающая трилогию пьеса «Смерть Тарелкина», -пояснил директор по развитию Андрей Шанин. - Сухово-Кобылина можно по праву считать предтечей Франца Кафки. По большому счету, он первым написал о том, о чем через полвека напишет Кафка. Именно об этом говорят зарубежные и российские исследователи творчества Кафки, в частности, его романа «Процесс».

Драматург прожил долгую жизнь - 86 лет, из которых семь провел под следствием, написав «Смерть Тарелкина», находясь в заключении. Состоятельный человек из дворянского рода, отец которого потратил все свои сбережения на взятки чиновников, чтобы вызволить сына из тюрьмы, оказавшегося за решеткой по подозрению в убийстве любимой женщины

Александр Васильевич писал о том, что хорошо знал.

Формат «сцена на сцене» - очень полезный эксперимент под софитами. Нам интересно, какие ощущения испытает зритель, находясь на сцене? Есть ли в этом иммерсивность? Почувствует ли он себя действующим персонажем нашей истории?

- Сухово-Кобылин показался мне наиболее интересным из всех предложенных классиков, миниатюры из произведений которых мы ставили в моменте работы творческой лаборатории, потому что я никогда не сталкивалась с его пьесами в процессе обучения, - раскрывает свои предпочтения Ксения Горяинова. - У него очень живой язык, в отличие от других писателей и драматургов, взявших за основу литературный язык и манеру речи. Драматург старался приблизиться к своим персонажам: если речь его героя изобилует диалектными словечками, свойственным говорам, автор смело вводит эту лексику в свой текст.

Мы постарались сделать спектакль вне времени он должен звучать современно и затрагивать современные проблемы, которые никуда не исчезли за минувшие столетия. Однако сленга, свойственного нынешней эпохе, в «Смерти Тарелкина» нет. Но сам язык, восприятие ситуаций в рамках исторической конструкции пьесы абсолютно сегодняшние.

И, конечно же, показалась животрепещущей тема загнанного жизнью человека, который не знает, как выбраться из обстоятельств, в которых он оказался. Единственное. Что ему остается, это бежать, бежать, бежать!

Что и говорить, черная комедия!

Фото автора.